Пролог: Дикие тропы Тентарии

Стылый ветер, гулявший по желтеющему лесу, заставлял перешептываться кроны горделиво тянущихся к небу анкорий. Мягкое осеннее солнце уже давно затерялось между стволов могучих деревьев, лишь изредка робко выглядывая на дорогу.

Одинокий путник верхом на тяжело груженой переметными сумками лошадке зябко ежился, кутаясь в просторный дорожный плащ. Мимо него карминными бабочками неслись листья, цепляясь за шерсть плаща, словно желая остаться на нем яркой заплаткой или застежкой.

Издалека ничего в страннике не показалось бы подозрительным. Разве что безрассудство – мало кто решался странствовать по Тентарии в одиночку, да еще и к ночи. Только внимательный взгляд заметил бы, что губы его беззвучно шепчут, а глаза полны какого-то детского любопытства. Путник выглядел уставшим – но в то же время взгляд его метался по сторонам необычно живо. Изредка он поднимал голову и тогда наблюдатель мог бы и испугаться: настолько сильно не соответствовали друг другу жадные движения зрачков и утомленная неподвижность лица. Казалось, взору его до всего есть дело. Он провожал падение листьев и тут же пытался охватить высоту деревьев, упирался в загривок лошади – и взмывал вверх, ловя очертания улетающих на юг треугольников диких гусей. Анга смотрела мир.

Ехать без глаз было несложно. Умница-лошадь сама смотрела под ноги, да и свернуть с лесного тракта было особо некуда. Куда больше утомлял Рихарда поток вопросов от Тени, ответов на которые он зачастую не находил.

— Почему листья краснеют и падают? – спрашивала Анга.

— Осень же, ветер, — пытался отделаться малой кровью санатор.

— А зеленые листья не летают, — удивлялась Анга. — и красные не все. Как так?

И только-только Рихард начинал выдумывать обьяснения, как взгляд Тени уже находил себе новую игрушку.

— Я потом посмотрю про листья, — извинялась она. — Я запомнила, где они, а теперь вот это в небе что?

— Облако? – пробовал угадать санатор. — Луна? Птица?

И журавлиный клекот подсказывал ему, на что обращены глаза его Анги.

— Это перелетные птахи за горы от холодов торопятся, — пояснял он, и Тень ненадолго затихала, провожая скрывающийся за деревьями треугольник стаи.

Смеркалось. Стоило бы остановиться и развести огонь, пока еще можно было отыскать удобное местечко для ночлега, но Рихард не хотел торопить Ангу. Нечасто ей выпадал случай посмотреть на мир своими глазами, и санатору было совестно лишать ее этих маленьких радостей. Он и не знал, что темнота сгустилась вокруг, а вместо заходящего солнца им светит зеленоватая луна – Нуриан.

Его насторожило другое – конь беспокоился. Усталый скакун фыркал и мотал головой, ускоряя шаг, хотя спешить ему было некуда.

— Анга, что с лошадью?

— Волнуется, — был ответ. — Наверное, ей не нравятся эти глаза по сторонам и шорох в кустах.

— Глаза?!

— Они уже давно идут за нами, но я не чувствую угрозы…

— Это не шутки, Анга. Звери не преследуют путников просто так.

— Они… они не свободны в своих желаниях. Я вижу крепкие Тропы, их связь с кем-то…

— Тот, кто ведет их, знает о нас?

— Только смутно. Я попробую заглянуть дальше.

Тень замолкла, и Рихард не мешал ей, беспокойно вслушиваясь в учащающийся перестук копыт, тяжелое дыхание лошади и треск подлеска позади. Кто бы не гнался за ними, хорошего ждать не приходилось. Но санатор был готов рисковать. Он хотел научить Ангу действовать без его указки, дать ей опыт, который однажды мог спасти их. Без риска тут ничего не получилось бы.

— Я ее вижу, — сказала вдруг Тень. — Такая необычная. Она… она как я, но другая. И эта связь со снами меньших особенная. Как у нее так получа…

Мощный удар застал Рихарда врасплох, выбил из груди воздух и сбросил с коня. Неожиданное падение ошеломило санатора, а конь, испугавшись, пустился в галоп, громким ржанием вспугивая птиц вокруг. Несколько секунд Рихарда волокло по тропе за застрявшую в стремени ногу, но потом старая подпруга с треском лопнула и седло с сумками соскользнуло наземь. Освободившийся конь и не думал останавливаться – в отличие от волков. Казалось бы, это конец – но Рихард сориентировался мгновенно. Серые тени еще только останавливались, пытаясь развернуть свой бег к неожиданно остановившейся добыче, а он уже поднимался с земли, отдавая все тело Тени.

Боль оказалась для Анги неожиданной и невыносимой. Казалось, ее в одно мгновение погрузили в настоящий ад – и Тень закричала, вкладывая в один вопль всю свою жалобу на мир. Это был крик не человеческий и не звериный, крик противоестественный и жуткий. Волки шарахнулись в стороны, а санатор толкнул обратно в сон так резко ощутившую полноту реальной жизни Тень и бросился вперед, мимо припавших к земле преследователей, в лесную темноту. Выходка с Ангой дала ему небольшую фору, но он понимал, что не сбежит от зверей так просто. Быть может, по пути найдется дерево, на которое выйдет залезть?

— Ты нужна мне, Анга, — выдохнул он, слыша волков позади. — Мне не уйти самому.

Тень отозвалась не сразу. Несколько мгновений ее молчания показались Рихарду очень долгими.

— Что мне делать? – ее голос дрожал от страха.

— Беги. Я поведу нас.

Сколько раз экзорцисты предупреждали их об опасностях заигрывания с Тенью? «Положись на себя и делай все, что можешь, прежде чем просить о том же Сестру» — так они говорили. Но когда оценивать твое усердие собирается стая голодного зверья, наставления быстро забываются. Один из волков прыгнул, пытаясь вцепиться ему в шею, сбить с ног, но санатор согнулся, едва ли не ударив себя по лицу коленом, и тот пролетел мимо, покатившись кубарем по откосу и скуля.

В такие моменты Рихард особенно остро ощущал, что он гость в своем теле, а его настоящая хозяйка – Тень. Они бежали так, как он не смог бы никогда, мчались в темноте наравне со зверями, все дальше углубляясь в чащу. Анга вкладывала каждую нить мускулов, каждый вдох в единственное яростное стремление вперед. От ночного холода ни осталось и следа: тело его горело, сердце ярилось в костяной клетке ребер. Ветер хлестал его по лицу, опавшие листья скользили под ногами, но разве могли остановить их такие мелкие неудобства?

Волки мелькали то слева, то справа, заходя со сторон – и несущемуся вперед санатору вдруг показалось, что его побег может привести вовсе не туда, куда он хотел бы попасть.

Но размышлять было некогда – впереди между темных стволов замелькал просвет. Преследуемый по пятам серой сворой, Рихард вылетел на простор залитой луной поляны, ощущая дохнувшую навстречу речную сырость.

Но не близость воды и не черные дыры провалов между плит айлурских руин заставили санатора похолодеть изнутри.

На рухнувшей стене высилась в лучах луны фигура огромного волка. Даже не видя всех подробностей, Рихард мог с уверенностью сказать, что столкнулся с вальвольфом – старым зверем, Тень которого успела проснуться и изменила его тело для себя.

Санатор не тешил себя иллюзиями – в прямом столкновении даже без стаи этот противник был ему не по зубам. Истреблением подобных существ занимались братья-пургаторы, и даже они предпочитали не вступать с ними в драку без надобности. В волчице было не менее трехсот фунтов весу, и ни грамма лишнего жира – кости, жилы и мускулы, готовые к любой драке.

Она не спешила кидаться наперерез – послушные ей волки и без того загоняли санатора прямо к ней. Еще несколько секунд, и вальвольфу останется только прыгнуть…

— Я её чую, — Анга выдохнула это с необыкновенной яростью и злобой. — Чую и вижу. Пусти!

Нужно было принимать решение, и немедленно.

Продолжение в 2016 году.